Category: еда

NYC

(no subject)

прилетит добрый доктор, мама
и принесёт покурить
он прилетит этот добрый доктор, мама
и принесёт покурить
он уже летит этот добрый доктор, мама
он принесёт покурить
он бесплатно покажет кино, мама
очень смешное кино
он нам бесплатно покажет кино, мама
такое смешное кино
он уже летит этот добрый доктор, мама
и прямо с небес в окно
он в холодильник положит, мама
эскимо полкило
чтоб было
он в холодильник положит, мама
эскимо полкило
он уже летит этот добрый доктор, мама
нам наконец свезло
прилетит добрый доктор, мама
и принесёт покурить
он прилетит этот добрый доктор, мама
и принесёт покурить.
пусть он летит этот добрый доктор, мама
принесёт покурить
он самый добрый на свете волшебник, мама
и он приходит раз в год
этот сучий добрый предобрый волшебник, мама
приходит всего раз в год
а вчера они мне сказали, мама
он может совсем не придёт
NYC

(no subject)

и вот ты стоишь посреди этого, как дурак с фантиками
а на них заметки
о сладких конфетках жизни.
NYC

на всю вашу зиму, а наше лето – сдадим свой дом.

в испанских колониях было принято цветом стен показывать, до какого предела гостю можно углубляться в дом:
в жёлтый красили общественные комнаты, например, парадную столовую, передние, открытое для гостей патио,
в красный – комнаты, где собиралась семья и куда допускались только родственники и близкие друзья.
в синий – приватные комнаты, личное пространство хозяев.
я это вспомнила, когда покупали валики и кисти. у нашего дома все стены белые. то есть, никакие, но тонировать пока рано, к тому же, красный и жёлтый в моём мире существуют в виде локальных пятен, занавесок или одежды, но никак не стен, да и назначение комнат у нас меняется раз в полгода. был кабинет – а стала ванная комната, была спальня – стал кабинет. из каминной хотели было сделать спальню, а из патио столовую, но что-то нас остановило, и тогда мы большую столовую для праздников превратили в гостевую. ну, правда, со столовой вопрос так и подвис.
хорошо хоть лестницы не меняют направление, а ведут на несуществующий второй этаж. хоть какая-то определённость.

вот таким девственно белым внутри и желтым снаружи мы его готовы сдать.
на весь высокий сезон: декабрь-январь-февраль.


до озера 800 метров (и надувная лодка лежит в сарае), до пляжа на море 2 км по карте, реально 3 км по дороге.
пруд примерно 10 соток, в нём есть рыба, удочки всегда прислонены там к пальме на берегу.

сам дом окружён садом, сад окружён участком земли в 1 гектар. дом метров 150 квадратных. в мастер-спальне кроватка 2 метра на 2 метра, дополнительных спальных мест где-то пять, я думаю, но именно спальня-спальня, кроме главной, одна.
личные вещи мы отнесём в дом садовника, оставим только технику, посуду и постельное бельё. ну, и мебель, конечно. и шезлонги. и велики. и интернет.

и – КОШЕК Чучу и Досю. и вот именно потому, что кошек, стоить это всё будет крепко ниже рынка.
ну, что. кто там хотел посмотреть Уругвай, но не знал, где будет жить, вот вам домик. пишите.

+++
пока на фотографиях нет главной спальни, кабинета и кухни.
вообще-то, люди, хорошо меня знающие, сейчас сильно удивились, потому что я никогда не показываю, как я живу. для меня это очень трудно: открыть двери в свой дом вот так прямо всем. правда. поэтому, извините, пожалуйста, но дом отснят не весь, а только "социальная" его часть, личная до последнего будет оставаться за кадром.

+DSC8594

зато вот Ларин валяется в тени корониши, на газоне за домом:
735118_10151673318634852_983694739_n
ну, и так далее:
Collapse )
SF

коротко / Атлантида

всё хорошо, мы нашли домик в Атлантиде, теперь его приводим в порядок. домик маленький, как московская трёшка чуть выше средних размеров, но зато с садиком, и в садике есть печка с решёткой для барбекю, а рядом беседка со столом на 6 человек и скамьями, уругвайцы живут больше на улице, чем в домах, это мы уже заметили. кошка довольна больше всех: тут нереально вкусное мясо.
я пока почти не снимаю. но у меня нет пока и машины, чтоб обработать картинки -- только нетбук, а у него махонький экранчик, ничего не понятно. через месяц приедет из Эквадора мой кабинет со всем добром, вот тогда и похохочем.
вчера заказали мне трёхколёсный большой красивый велик с корзиной-багажником, у меня теперь прогулочный транспорт, в багажник которого прекрасно можно свалить покупки из супермаркета или поставить фотокофр. Я давно хотела взрослый велик, удобный, как детский.
Ильюше заказали пижонский дорожный велосипед.
море в трёх кварталах вниз по нашей улице. в целом всё похоже на прибалтику -- море, дюны, сосны. у нас на участке пять сосен, да урагана было семь.
сегодлня холодно, но без ветра, завтра обещают теплынь, и послезвтра теплынь. а во вторник ветер 60 км в час.
так что, хорошо, что домик не на самом берегу.
SF

Парагвай / Асунсьон / немножко

в "Дживсе и Вустере" была одна героиня, пожилая леди-писательница, которая, пробыв два дня в Бразилии, написала книгу "Куда идёшь, Бразилия?", а после недельного тура по США — что-то про контрасты. у меня нет писательского таланта.

до поездки я знала, ещё из умных книг, про бывшее здесь государство иезуитов и про то, как его раскатали в пыль. про бывший здесь невероятный подъём промышленности и про то, как его раздавили в грязь. про немилосердный холокост и настоящий геноцид. здесь.
ещё про болото, на берегах которого стоит Асунсьон, столица Парагвая.
и ожидала чудовищное нечто с гадкими людьми, тонущее в болотах. как минимум, пресловутых детей с автоматами.

дети оказались самыми прекрасными в Южной Америке. люди — приветливыми. Асунсьон — спокойным.
я тут упилась терере (ударение на последний слог). это холодный мате с корешками, травками или фруктами. в городе разве что коты не ходят с термосом холодной заварки, матешницей и запасом йербы-мате. меня им тут постоянно угощают. раньше я думала, что мате много пьют жители Аргентины и Уругвая. нет. они вообще не пьют мате, если знать про Парагвай.

тут мясо оказалось вкуснее уругвайского. которое, в свою очередь, вкуснее аргентинского.
и ещё тут среди национальных инструментов — арфа.
и второй государственный язык — гуарани. к которому прибегают, как объяснила одна милейшая барышня, когда испанского не хватает.
ещё в Асунсьоне — лучший железнодорожный музей из тех, что я видела.
и очень застенчивые полицейские, догоняющие, чтоб посоветовать ресторан.

и ещё Парагвай только что выиграл у Бразилии в Кубке Америки. Асунсьон ходил на ушах, по-моему, всем городом.

в общем, мне по невероятному какому-то капризу души нравится. здесь.

и всё это совсем не отменяет того, что город — чудовищная свалка на берегу болота. что страна так и не поднялась из той грязи, в которую её раскатали в последнюю войну. что геноцид и холокост.

но люди.


Collapse )
SF

Аргентина / Игуасу / кучуча

сегодня в зоопарке рассказали, что местных кучуч (коати) приходится лечить от ожирения. кучучи выпрашивают у туристов гамбургеры и запивают их кока-колой, или прут из сумок и со столов кафе всё, что сочтут съедобным (гамбургеры, в основном, и кока-колу, конечно), а потом страдают от избытка холестерина. работники зоопарка, оно же центр реабилитации, ловят ожиревших кучуч и сажают их в клетку на диету. вешают им всякие качающиеся предметы, чтоб кучучи занимались фитнесом. и практически не кормят.
ооооо-кеееей, — решают тогда кучучи, — кто спит, тот обедает!
и устраиваются дрыхнуть на качелях-тренажёрах, как в гамаке. в зоопарке мы видели полную клетку спящих кучуч.
а в нац-парке Игуасу зато полные джунгли довольных кучуч, с бутербродами, фруктами и печеньками:

276.09 КБ
SF

ехали / Аргентина / дорога в Ушуайю / гальские поселения до Магелланова Пролива/

если не лететь в Ушуайю самолётом, а ехать на машине с континента через паром в Бальсе, приходится два раза проходить границу: первый, Аргентины с Чили, — километров за сто до переправы, а потом Чили с Аргентиной в двух Сан Себастьянах.
там два селенья, не слившиеся в одно. и по чилийской земле до чилийского Сан Себастьяна идёт адова грунтовка, а после аргентинского начинается прерванная Магеллановым проливом и вот этим локальным адом Рута номер три, отличное шоссе, по которому мы всё равно не успели до ночи добраться в Ушуайю, уставшие от паспортных контролей и колдобин ненужной Чили трассы.

Рио Гайегас

перед тем, как двинуть на Огненную Землю, ночевали на континенте в Рио Гайегас. в принципе, ничем не примечательный город. и мы б его забыли сразу, едва покинув, но его существование с лихвой оправдал Прекрасный Магелланский Ягнёнок, в виде своего Седла с Грильными Овощами. с ним мы познакомились в Британском Клубе.
думаю, так выглядит ресторанный вариант вполне обиходного в этих овечьих краях деревенского рагу, которое я бы тоже не отказалась попробовать. ягнёнок был дивный, с ярким мясом и неожиданно вкусным жирком. после такого ужина совсем не страшно выходить на холодный сильный мокрый ветер. удивительно энергетичная еда.
Британский же клуб, про который я прочитала накануне в умной книжке, оказался натурально британским клубом. где женщин не было даже в зале ресторана, не говоря уж о детях. хотя ресторанный зал при клубе открыт для всех, а членские залы, закрытые, они уже за ресторанным. я, конечно, сунула любопытное жало за занавес и увидела мягкие кресла и пожилых сеньоров? джентельменов? они сидели в креслах, и пили херес? шерри? короче, попивали что-то из хересных рюмок. ещё увидела там барную стойку и стол с зелёным сукном.
при входе в клуб висит латунная доска, с именами отцов-основателей, дословно — "оставшихся гринго". и датой: 1911 год.
местный стаут очень, кстати, подходит ягнёнку, хотя сначала думала запивать вином, мальбеком.

"оставшиеся гринго"

с этими местами случился два века назад географический казус.
Патагонские земли, что южнее нынешнего города Пуэрто Мадрин (это, кстати, столица пингвинских заповедников), получили за условные деньги от аргентинского правительства уэльские семьи. и теперь там стоят города Трелью, Раусон, Гейман.
мы заезжали в них специально, мне хотелось посмотреть и послушать. и уже на въезде в Трелью я увидела на знаке подпись Gatolandia (Кошачья Страна). кошек, действительно, резко прибавилось, женщины вдруг порыжели, деревья зажелтели. вернее, они сначала появились в патагонской пустыне. и среди жёлтых деревьев вдруг закраснели амбары.
потом прочитала в местном путеводителе, что "приехавшие сюда кельты изменили местный пейзаж"... воображение сразу нарисовало, как кельты выдули на Патагонской плоской плоскости равнин Полые Холмы, и среди изменённого пейзажа поселились леприконы, заструились речки... но следующая строчка в путеводителе осадила меня всей своей прозой: "они построили деревни и наладили дороги".
но бог с ним, с пейзажем, потому что тут поменялось просто всё. если бы не вывески и таблички, испанского здесь не было бы ничего. впрочем, на табличках с испанским обозначением парикмахерской, например, или булочной, имя владельца всё равно оказывалось что-то типа Пати Кинли. в Геймане мы насчитали пять чайных домов, а улицы Брауна, Элизабетт и ещё чего-то такого вдруг стали попадаться чаще, чем улицы Републики или Евы Перон.
хотя потом выяснилось, что предки президента Перона и сам президент были из местного Камаронеса. и прабабушка аргентинского популиста звалась Ана МакКинзи.

но самое большое потрясение я испытала, когда на заправке услашала разговор водителя грузовика, в три яруса гружёного живыми овцами, и заправшика.
люди!!! они! говорили! на гэлике!!!!

ну, ок. все эти штуки я как-нибудь распишу потом, когда можно будет трындеть и тормозить.

Магелланов Пролив


Collapse )

Магеллан искал его полгода. и не дошёл каких-то километров шестьсот. в деревне, которую он практически основал, в Сан Хулиане, мы ночевали по пути.
надо сказать, что в Патагонии в каждом заливе климат будет отличаться даже от соседнего. Магеллан приплыл в самый холодный из местных заливов. приближалась зима. ночью был адов холод. что осталось немного, никто не знал.
и они, испугавшись морозов, решили здесь зимовать. и провели езё почти полгода в самой холодной точке прибрежной Патагонии, на этих вот ветрах, ещё без Прекрасных Магелланских Ягнят, потому что их сильно позже завезут уэльские переселенцы.
я совсем не удивлена, что команда бунтовала. и весной, уходя искать свой пролив дальше, Магеллан бросил бунтовщиков тут.
хорошая сейчас деревня, этот Сан Хулиан. будете проезжать мимо, непременно заночуйте в ней. при муниципальном отеле есть очень недурной ресторан. отели хорошие все, все с обогревателями и стеклопакетами.

Магелланов Пролив же поражает прежде всего тем, что он существует. что к нему можно подъехать, встать в очередь на паром, поставить в бусике чайник, заварить кофе и мате, дождаться парома и — поплыть.
поплыть, блин. по Магелланову проливу на Огненную Землю.
с Континента.
потягивая мате.

Collapse )

мате — это очень хорошо,

потому что не-аргентинец и даже не-чилиец с мате ужасно смешит команду. и тогда тебя пускают полазать по всему парому и даже заглянуть к капитану.
я не знаю, что ещё писать про Магелланов пролив.
в том месте, в Бальсе, где ходит паром, он неширок. переправа идёт минут двадцать пять. вода нереально синяя. ветер нереально жёсткий.

Огненная Земля поначату выглядит вполне как континентальная Патагония:

202.52 КБ


если потерять на контролях много времени, можно заночевать в Рио Гранде, уже в аргентинском городе на Огненной Земле.
но лучше этого не делать.
я сейчас объясню, почему...
SF

приехали / Аргентина / Ушуайя

в Ушуайе белые и серые дикие гуси (голосом Дроздова: эта красивая, гордая и вкусная птица...),
авиетки авиаклуба летают над яхтами яхтклуба.

311.80 КБ

третий день хожу своими собственными ногами по Огненой Земле. здесь нулевой уровень агрессии, вообще нулевой. такое ощущение, что все жители — родственники. спрашиваешь у полицейского дорогу до озера, а он тебе советует по пути ещё заехать в булочную-хлебопекарню. ешь на озере потом те булки, вокруг стоит золотая осень, та самая реальная осень, с которой делаются все другие, солнце греет нос и щёки, а у ног лежит собака.
у собаки голубые маламутские глаза.
мир нескончаемо прекрасен.
и так идёт жизнь.
SF

едем / Чили / Арика + Лаука

ем чернику с молоком на завтрак.
вчера ела без молока в Арике. сегодня с молоком в Икике.
весь Чили завален черникой, не то чтобы дешёвой, но зато во всех супермаркетах.
здесь вообще не дёшево, по сравнению даже с уже более дорогим по сравнению с Эквадором Перу. номер, который стоил бы у нас 10 баксов на человека, а в Перу пятнадцать, здесь сдают за сорок. сорок с человека, восемьдесят на двоих.
нищеты не заметно. например, по всей трассе на развязках, мостах и просто, освещая карманы, натыканы фонари на солнечных батареях, чтоб горели автономно. там дорогие панели и аккумуляторы. в Перу бы их сразу расчленили и унесли на хозяйсивенные нужды. а тут все стоят, все горят.
вроде, пейзаж особо не поменялся, всё те же горы-дюны, спрессованный солёный песок,
но дороги построены чуть приподнятыми над пустыней, и песок в машину не летит. пустыню местные художники украшают по мере сил.


Collapse )

и так во всём. в большом и малом. всё резко поменялось, сразу, как только пересекли границу и приехали в пограничный, чилийский уже, город Арику.

Арика

200.11 КБ

Арика вся какая-то промытая и продутая свежим океанским бризом. тридцать всего километров от Перу, так что, как-то внезапно промытая. ухоженая, выкрашенная. и вся в работе над собой.
Арика когда-то была боливийской. порт, медь, серебро и "дороги ослов", по которым в порт спускали из шахт с плато руду ослики, гружёные под завязку, а потом поднимались налегке.
и теперь ставшая чужой Арика — единственный порт Боливии, не имеющей больше выхода к океану. по дороге номер одиннадцать из Чили в Ла Пас идут гружёные под завязку морскими контейнерами грузовики, а обратно летят порожние.
потом Арика была Перуанской. и, надо сказать, именно тогда её перестраивал и благоустраивал Эффель. он переделал на юге Перу несколько городов: Арику, Такну, Мокегуа... теперь во всех в них очень харакрные фонтаны, скверики, аккуратные небольшие площади в центре, и всё это явно пошло городам на пользу: на этих площадях теперь и лучший ресторан, и вообще вся жизнь города.
в Арике Эффель строил Кафедральный соборчик (именно соборчик, потому что в больших городах этот соборчик и в церкви бы не приняли), здание таможни, где теперь музей и культурный центр, спланировал сквер на набережной, потому что до того горожанам не было где гулять, всё пространство занимали нужды порта, что-то переделывал в городе ещё, о чём я не успела прочитать.
в 1929 году город стал чилийским.
в Арике мы задержались на пару дней. во-первых, чтоб в буквальном смысле перевести дух после перуанской пылюги, во-вторых, потому что ездили в национальный парк Лаука.

Лаука


Collapse )

заповедник Лаука — это плато, с викуньями и пейзажами, по которому мы немного, всего двадцать километров, не доехали до боливийской границы. ехали туда, потому что хотели посмотреть на вулкан Паринакота. там удивительное место: самое высокогорное озеро в мире, Чунгара, на чилийской стороне, а над ним вулкан, уже на боливийской. при этом один из самых отчаянно-открытошных видов Чили, растиражированный до неприличия, где сахарноголовый вулкан отражается в идеальной глади воды, изображает именно этот боливийский вулкан.
который мы не увидели.
он плотно сидел в облаках, да и бог бы с ним, увидим из Боливии.


Collapse )

зато видели, как ходил свет из облачных прорывов по холодной воде, и было очень понятно, насколько она холодна,
видели фламинго, пылесосящих дно у самого берега, видели заряд снега на горном склоне по соседству, и как высветились вдруг горы с чилийской стороны и окончательно погасли с боливийской. видели чёрные лавовые натёки, с пустотами от давности произошедшего, кактусы-канделябры,
в деревне Путре видели совсем махонькую церковку, что стоит там с семнадцатого века, всё такой же махонькой и ни разу не перестроенной, видели, как гонят домой овец, видели закат и просто классическую тональную перспективу в горах до самого океана, в шесть тонов.
и прекрасную вечернюю Арику, со сказочной подсветкой эффелевской церкви и нарядными фонарями прогулочных улиц.

а утром мы поехали сюда, в Икике. и вот - честное слово! - вечером я расскажу и про дорогу сюда, и про сам этот город, по которому мы катались и гуляли вчера и в который мы сейчас идём гулять. из которого мы уедем только завтра. и, думаю, очень неохотно.
SF

(no subject)

за четвёртый день печём третий хлеб. первый был со сливами и миндалём, второй — ржаным и медовым,
этот, что подходит сейчас, — белый луковый.

дом, лишаясь привнесённых вещей, стремительно теряет изящество и обнажает изначальную барачность, скоро станет таким, каким я его впервые увидела, разве что без бодрой "дискотечной" раскраски стен.
сад уже вывезен и устроен в новом коттедже друзей, прообещан бильярд, расписана мебель, через гостиную в кухню снуют эквадорцы, вынося оттуда кто кухонный комбайн, кто микроволновку или шоколадный фонтан, кто просто так, облизываясь на посудомойку или духовку,

а в доме пахнет домом так отчаянно,
что это просто, по-моему, какой-то сбой программы.