NYC

Gerda Kristallnacht

Герда пишет: "Жизнь на склоне,
внуки, розы, огород"...
её девичья фамилия, о чём стыдливо умалчивают историки Королевства, была Kristallnacht. открытки же с видом Города и церковных шпилей, присыпанных снежными блёстками, она всякий раз аккуратно подписывает: Viele Grüße Gerda Christian. у неё убористый, даже бисерный почерк, и поле, в котором у меня поместились бы три-четыре коротенькие фразы, включая приветствие и прощание, она исписывает пятью абзацами новостей, которые, как ей кажется, важны для меня. уже год, как из них исчез Кай. я ни о чём не спрашиваю.

NYC

(no subject)

думаю, как это несправедливо, что нет прямой корреляции между правильностью выбора, точностью решения – и трудностями в пути.
было бы честно, если бы прямой путь, без проблем и заторов – оказывался верным признаком того, что туда тебе и дорога. а вот если очень, очень, очень трудно, – то лучше б и не мучить себя, всё равно фигня на выходе.
или наоборот: прямо пойдёшь – и потеряешь. зато путь преодоления трудностей...


но вот с огромными трудностями вывернешь себе вены наружу, перекроишь, перештопаешь, перелицуешь, и даже – обменяешь какие-то части себя на необходимое в данном хронотопе, выдерешься с этим всем куда-то, куда, казалось, так рвался. и стоишь. и дымишься. и не там.

но туда же – не туда – вела и прямая, простреливаемая от начала до финальной стены.

и там стоит Фокс Малдер и ржёт.
NYC

(no subject)

в скобках же заметим, что хотя появление Чеширского Кота – событие ровно того же порядка, что и его исчезновение, именно исчезновение пугает Алису, и она просит Чеширского Кота, чтоб он не делал этого впредь так стремительно, а оставлял, исчезая, плащ на гвозде или хотя бы след от гвоздя
NYC

(no subject)

когда наступят горячие шестидесятые, случится сексуальная революция, наркотики расширят сознание до самых дальних границ, закончатся войны за независимость, зато начнётся оттепель, и, может быть, даже полетит, наконец, через Атлантику пассажирский сверхзвуковой самолёт, – мы как раз будем старички, у которых внуки станут спрашивать о революционных реп-батлах семнадцатого, жеже начала века, литературных салонах миллениума. и кого-то из нас изучать на гранты.
короче, думаю, надо архивы в порядок привести, а то всё переврут.

NYC

ангелы Иных Трав

наш газонокосильщик – Ангел. и пеон (рабочий для тяжёлого) у нас Ангел. Ангел Ваня Смуглый (Хуан Анхел Морено).
потому одного ангела я зову зелёным, а другого – тёмным.

+++

Ангел Морено, пеон, видя Собаку Боба у пруда, замирает и ждёт, выйдет или не выйдет, заберёт ли все эти лапы и зубы домой эта чёртова кукла. и если я выхожу не сразу, так и стоит столбом, в позе, в которой он встретил опасность.
я прихожу, и каждый раз, не успев ещё подумать что-то новое, застаю у себя в голове одно и то же, что ангел, являясь человеку, сразу говорит: не бойся.
но что он говорит собакам?
и о том, как в детстве была уверена, ангелы спят стоя.
и я всегда об этом смеюсь, уводя от него Боба. 
– спокойно, – говорю тогда Ангелу Морено, пеону, – он смирный, не надо бояться.

проснись.
NYC

(no subject)

Гордость и предубеждение и зомби
Война и мир и зомби
Красное и чёрное и зомби
Багровый лепесток и белый и зомби
Песнь льда и пламени и зомби
Карта и территория и зомби...

Трое в лодке, не считая собаки и зомби – тоже, наверное, можно
NYC

домашнее

У нас в саду первая остиновская роза. Собаки мне срезали к завтраку один бутон, и запах от него на всю столовую. Сегодня ветер с моря, так что в воздухе всё и сразу: и морская волна, и разогретые солнцем кипарисы, и лаванда, и шалфей, и вот роза Эритаж, с её старомодным ароматом розы-розы. Уругвай как субститут Крыма, как и было сказано.


вывеску подруга выложила мозаикой, на КасаЛавандовый въезд. ура. ура-ура.
остались сущие пустяки – вкопать столбики опоры и забетонировать им основание, крепёж и обрамление...
ещё, конечно, неплохо было бы отсыпать гравием собственно в КасаЛаванду дорогу от ворот, каких-то семьдесят метров при двухметровой ширине, под уклон,
и восстановить водосточные канавы ещё бы, и трубу переливную бетонную уложить на въезде, и шеренгу лаванды высадить уже наконец, плюс въездную аллею вдоль дороги заложить хотели ещё два года назад, как начали всю эту возню вообще. и навес для барбекю сколотить или сварить, с садовой мебелью, чтоб её...
а вывеска прелестна.
теперь посадить на основание, обрамить, вкопать, забетонировать.
и далее по списку.


вспоминала седаковских ласточек Авентина, что летят, крепко зажмурившись. то ли из божественной тьмы, то ли во тьме, то ли в неё. с молитвой, конечно.
вспоминала по прямой ассоциации платоновских ласточек, с потом нужды под крыльями. летящих молча.
но тут меня, конечно, кокосом сбивают с высокой ветки пролетающие мимо ласточки монти-пайтонов: иди, говорят, работай, по простому пути рабочего человека, а мы тебя благословляем. со всей своей немалой дури.
и вот я иду.
NYC

(no subject)

в нашем нежном Уругвае по случаю Самайна-Halloween-a – запланирован ураган.
опять объявили Красную готовность, велят засунуть документы в зиплоки, запереть домашних животных, укрыть скот и прочее-как-всегда.
так что, я пошла и обрезала самые тяжёлые и пышные розы в саду, рассовала по вазам, кружкам и банкам, всё равно ведь оторвёт, – и теперь не дом, а цветочная лавка. так сажаешь что-то года три, планомерно или по вдохновению, и вообще же не понимаешь, сколько их у тебя отросло. при том, что задуманный розарий мы ещё даже не начинали.
думала в саду довольно обычное для себя в такие дни. о том, как и почему Старый Свет исключил из жизни смерть, прочно зажмурясь, и как бы аномалию дурного тона, когда с явлением, зримым, вероломным, неизбежным, вроде бы и нельзя не считаться, но о нём как бы и не принято говорить.
по вашу сторону Атлантики мёртвых полагается быстро убирать с глаз долой, чтоб стерильность, если только речь не идёт о знаменитых и выдающихся людях, но они заранее принадлежат словно бы другом миру, а в обычном не существовали никогда.
думала, что нормально, когда смерти принадлежит полгода: от кельтского ли Самхейна (Самайна, Соуина), от римских ли поминальных Фералий, или даже от христианского уже Дня Всех Душ, – когда все, и живые, и мёртвые ждут весны на мёртвой земле, от Осеннего Равноденствия до Весеннего Равноденствия, то есть, в христианское время, – примерно до Пасхи, когда законно и равновесно в мир смерти входит жизнь.
и что у нас тут всё наоборот.
и что это жизнь вваливается к нам со всеми своими штормами и ураганами.
в Уругвае сейчас начнётся сезон.
движуха и цветочки примерно до Бельтайна. и мне это немножко свозит на сторону мозг.
NYC

(no subject)

так проснёшься, и столько внутри ночного мрака, что страшно вскрывать себе плотные чёрные глазки и плескать черноту по подушке. но веки ползут по инерции, и всплываешь, и видишь из-под них, как свет пробивает виноградные листья за окном спальни, и даже три завязавшиеся грозди, сантиметров, наверное, в пять.
сразу мокрая тяжесть на раскрытой ладони: собака кладёт подбородок – и перетягивает на свою сторону жизни.
и вот встаёшь жить. и выгуливать.